Может быть, это карта?

Владимир Скрипкин • 08 декабря 2016
«Фирменным знаком» крито-микенской цивилизации был лабиринт. И частенько он принимал формы спирали. Но почему?

    Почему Минос, пустившийся в погоню за Дедалом, всем местным царькам, подозревавшимся в его укрывательстве, предлагал загадку со спиралью? Почему покинувшие гибнущую крито-микенскую цивилизацию жители выкладывали в местах своих стоянок и новых поселений лабиринты из камней, формой напоминающие спираль?

    Хотя, конечно, спирали были везде — в природе в виде разнообразнейших раковин, в форме водоворотов, смерчей, облаков в небе. Значение спирали в мифе, культуре, религии, философии трудно переоценить. Но «фирменный знак», символ?

    Для начала я взял все населенные пункты в материковой Греции, Пелопоннесe, островах Эгейского моря, начинающиеся на Агиос (Агиос — Эвстратис — сегодняшнее название древнего острова Огигия, «пупа моря»), и отметил на карте. Их оказалось очень много, и все с различными окончаниями: Агиос-Николаос, Агиос-Петроос и т.д.

    «Агиос» переводится с греческого как «святой». Более ранее значение этого слова — «возвышенный», «стоящий над другими», «отличающийся». Христиане называли так людей, творящих духовные подвиги. А еще до христианства, в более ранние времена, так называли населенные пункты, стоящие возле самых больших вершин гор. Иногда в районе такого знака находилось два поселения с почти однотипным названием. Согласитесь, вечную скалу все же естественней считать топонимом (знаком), чем подверженный всем превратностям судьбы человеческий поселок или город.

    Мои рассуждения шли примерно так: раз название Агиос, Аги, Ахи ведет нас к восхищенному первовысказыванию в виде «Ах», то все объекты, созданные людьми или природой и начинающиеся с этого слова, должны быть необычны в данном районе, отмечены каким-то одним, свойственным всем им своеобразием. Ими должны восхищаться и признавать их главенство над другими.

    Итак, обозначив на карте все самые высокие горы материковой Греции, Пелопоннеса, островов Эгейского моря, Малой Азии, юга Болгарии и Румынии, я получил целую топографическую сеть. И когда по точкам ее я провел кривую с началом от острова Огигия, перед моим изумленным взором легла более или менее правильная спираль.

    Что бы это значило? Да пока ничего. Красиво, интересно, здорово — и все. Но тут мне на глаза попались публикации о Фестском диске — литой глиняной толстой лепешке, около двадцати сантиметров в поперечнике, выкопанной в развалинах древнейшего города Феста на Крите. Диск покрывали загадочные письмена. Их пытались прочитать многие поколения ученых, но не преуспели.

    И поскольку я только что занимался спиралями Средиземноморья, то тут же увидел эту спираль на диске. Поразительно! Спираль, проходящая по поверхности Фестского диска, как две капли воды была похожа на проложенную мною по горным вершинам Греции, Родоп, Малой Азии и островов Эгеи! Сравнивая две спирали, я стал думать. А что если поперечные черточки на диске, рубящие спираль на части, не знаки, обозначающие конец слова, как предполагали исследователи, а топографические линии, идущие от одной горы к другой, от вехи к вехе? Тогда, быть может, Фестский диск — топографическая карта этого района, привязанная к ее горным вершинам? Немного помудрствовав и соединив вершины гор на современной карте прямыми линиями, как они были соединены, по моему мнению, на Фестском диске, я получил мир, поделенный на неправильные четырехугольники.

    Мысль о Фестском диске как о карте крепла, я был почти уверен, что на диске обозначено деление земли на участки. Так делим мы страны на административные районы. Но тогда наши представления о размерах крито-микенской цивилизации, мягко выражаясь, оказались искаженными. Передо мной лежал Фестский диск, и это была целая вселенная минойцев, поделенная на районы. И районы эти были поразительно точно, адекватно топонимам, расположенным на земле, обозначены.

    На Фестском диске каждый такой район был заполнен надписью — рисунком. Всего районов было 31. Греки через тысячу лет разбили страну точно так же на 30 районов — номов, и каждый назвали именем бога-покровителя.

    Наверняка, люди во все времена хотели как-то обозначить, представить землю, на которой они жили. И возможно, первые топографические системы и были таким обозначением — представлением. Карта! Если каждый четырехугольник на Фестском диске был административной единицей, быть может, надпись означала его название? Или иначе. Каждый район имел своего бога-покровителя, и тогда, возможно, по мифу, надпись в первом четырехугольнике, с которого начинается спираль, должна быть — Атлант! Так как именно он был первым владетелем Огигии и прилегающих к нему земель…

    Шло время. Занятия Фестским диском не были главным делом моей жизни, и потому почти случайно я узнал, что диск имеет точно такую же спираль с другой стороны. Но в тех же самых четырехугольниках были проставлены уже совсем другие надписи. Похоже, диск был не просто картой, а неким глобусом, космогонической моделью минойского космоса. А что если подумать о карте звездного неба?

    Как мореходный народ, они знали его хорошо. Об этом говорит множество найденных печатей, на которых помимо изображения незнакомых нам богов выпуклыми точками с треугольными лучами сияют вечные звезды. На некоторых печатях можно даже увидеть созвездия, знакомые нам сейчас.

    Мысль эта показалась мне очень заманчивой, но… пока это — лишь предположение. Согласитесь — любопытное.

    Но что кажется явным — подтвердилось главное мое предположение, что древний остров Огигия является географическим центром крито-микенской цивилизации.

    Далее. Огромность территории, охватываемой Фестским диском, убеждала, что минойцы знали землю лучше, чем это казалось. Одно дело — видеть стоящие на горизонте горы, и совсем другое — превратить хаотически стоящие вершины в знаки (топонимы), точки отсчета гигантской модели мира.

    Ясно, что политическое и экономическое влияние крито-микенской цивилизации было гораздо значительнее, чем думалось, и простиралось далеко в глубь не только материковой Греции, но и в глубь Балкан и Малой Азии. Иначе зачем было составлять такой точный и трудоемкий документ, как Фестский диск.

    Чтобы обозначить и осмыслить такой огромный массив горных хребтов, долин, рек, окружающий Эгейское море с его тысячами разнообразнейших островов, требовалось не одно и не два поколения исследователей. Составить карту страны, привязанную к топонимам на земле такого объема, могла только долгоживущая цивилизация, исследования которой в этом направлении шли многие-многие годы.

    Этот факт не следует упрощать, так как за ним стоит не просто поиск необычных точек на земле (в виде гор), но и создание на базе этих точек новой системности, не имеющей аналогов в мире. Поэтому, когда в результате разрушительной деятельности вулкана Санторин жизнь внутри цивилизации подошла к опасному пределу, миграция ее народов из центра к окраинам страны произошла не только безопасно, но и достаточно незаметно. Она шла долго и привычно и была естественной для того времени. Люди уходили, зная, куда. Уходили, принося на периферию страны обычаи, культуру, навыки строительства, методы добычи и обработки металлов, новейшую технологию ремесел, что заложило основу многих будущих цивилизаций Средиземного моря, таких как хетская, греческая, этрусская, римская.

    К тому же миграция народов из Эгеиды позволила познакомиться с ней будущим ее завоевателям, народам, живущим относительно далеко и пока не помышляющим не о каких походах в другие земли.